Общество

Точки-тире Антонины Поповой

"Комсомолка" продолжает серию публикаций о ветеранах Великой Отечественной войны
Точки-тире Поповой Антонины

Точки-тире Поповой Антонины

Фото: Вероника ГУРИНА

В военкомате молоденькой Антонине сразу заявили — домой вы вряд ли вернетесь. Когда девчушке выдали солдатские сапоги, без слез на эту картину смотреть было невозможно. Они болтались на ее худеньких ножках. Морозной ночью Антонина дежурила на вышке и пыталась услышать звук приближающегося вражеского самолета. Которого до этого и не видела никогда. А потом девушка в холодном подвале старательно выстукивала точки-тире, приближая Победу. Мы попытались собрать заметки на полях жизни Антонины Поповой, чтобы рассказать их вам.

"Старость это такое дело, сами не заметите, как подступит"

"Старость это такое дело, сами не заметите, как подступит"

Фото: Вероника ГУРИНА

Родилась я в 1923 году в одной из деревень Грязовецкого района. Мне уже знаете сколько лет? Ох. Подумать даже страшно. Стыдно и жить уже столько, 93-й год идет.

Семья у нас большая была, я восьмая — последний ребенок. Два брата у меня и шестеро сестер.

Я не пошла в школу, как все, в семь лет - болели ноги, целый год не вставала с постели. Пошла только в 9 лет.

Антонина Ивановна родилась в Грязовецком районе

Антонина Ивановна родилась в Грязовецком районе

Фото: Вероника ГУРИНА

В четвертый класс добирались в соседнее село за 10 километров. От колхоза специально выделили лошадь - и нас возили. Там было общежитие, мы там жили целую неделю. Ждали субботы, как Рождества Христова.

После 10-го класса я поехала в Грязовец. Поступила, стала искать квартиру, общежития не было. Мама говорит, как хочешь, оставайся в Грязовце, в деревне денег нет, в колхозе одни палочки, трудодни, платить нечем. Устраивайся куда-нибудь на работу. А в это время открылись курсы бухгалтеров. Я туда и поступила, заодно и общежитие дали.

Муж Антонины сам нашел ее

Муж Антонины сам нашел ее

Фото: Вероника ГУРИНА

Год отучились на курсах, экзамены сдали, и нас распределили кого куда. Меня направили в Анненский Мост. Далекий такой. А мама заревела и ни в какую, а я говорю, уж ладно, как-нибудь может отнекаюсь. В итоге нашла работу в Грязовце, в пошивочной мастерской, проработала там бухгалтером до самой войны.

22 июня, в воскресенье, я возвращалась с подругами с реки. День жаркий был, настроение у нас у всех хорошее. А деревня у нас на горке находится, только мы поднялись, нам и заявляют — началась война. Так все и оборвалось... Сразу осознали, что война ничего хорошего не даст. Все плачут, а когда на фронт стали первых парней забирать, не описать даже, насколько страшно.

Антонина была самой младшей, восьмой дочерью

Антонина была самой младшей, восьмой дочерью

Фото: Вероника ГУРИНА

В 1942 году мне приносят повестку. В ней написано, что 17 апреля мне нужно явится к девяти часам в грязовецкий районный военкомат. прихожу, а там моих ровесниц полным-полно. Стоит военком и рассказывает присутствующим, что надо быть патриотами, надо уже молодых мужчин на фронте заменить. Хотите ли вы служить, спрашивает? Мы все молчим. А одна девушка вышла и говорит — а у меня мама одна больная, не могу ее оставить. Вы знаете, как он закричал, затопал! Ну, у нас уже там все сомнения прошли.

Сразу предупредили — домой вы больше не вернетесь. Нас организовали и повели в общежитие. Пришли мы, а там уже и кровати для нас готовы. Сидим, думаем. А потом уже заходит политрук, и начинает беседы с нами вести. Так вроде поуспокоились.

Антонина Попова богата не только внуками, но и правнуками

Антонина Попова богата не только внуками, но и правнуками

Фото: Вероника ГУРИНА

Прожили мы в этом общежитии три месяца, а потом нам сообщают, девочки, миленькие, завтра будем принимать присягу. Нас выстроили всех на спортивном поле в Грязовце. День был жаркий, как сейчас помню. Присягу принимали не по одному, а все вместе. Вот так мы и стали воинами Красной армии.

Выдали нам по гимнастерке, по юбке, да ботинки еще солдатские. А у меня 38 размер, ножки тонкие, болталась на мне обувь. Стирала я тогда до крови ноги. Стою и реву в этих ботинках. Спасибо отцу, раздобыл мне маленькие сапожки.

Собрали нас и повезли в Вологду. Привели в клуб железнодорожников и сообщили — что теперь мы будем относиться к 106-му отдельному батальону ВНОС (воздушное наблюдение оповещения связи). Некоторых оставили связистами, дежурить у телефона. А остальных распределили по вышкам, они в каждом сельсовете стояли.

Семья переезжала из города в город

Семья переезжала из города в город

Фото: Вероника ГУРИНА

Так я попала на вышку. Выдали нам с девчонками блокнотики, изучайте, говорят, немецкие самолеты. Мы наблюдали за небом, и нашей задачей стояло — опознать по звуку вражеское судно. А мы и самолетов-то не видели, какой там звук. Как-то постепенно начали распознавать бомбардировщиков. Их легче всего определить, гудок тревожный. А еще истребители. Быстрые такие, только одна полосочка остается. Тут же передавали всю информацию на КП.

Нас на вышках долго не держали, меняли то туда, то сюда. Я так всю область объездила.

Антонина Ивановна потеряла мужа четыре года назад

Антонина Ивановна потеряла мужа четыре года назад

Фото: Вероника ГУРИНА

Потом мы вместе с подругой Валей Ершовой попали на курсы радистов. За три месяца мы должны были выучить азбуку Морзе. Конечно, она мне очень трудно давалась. Но до сих пор помню (начинает отстукивать пальцами по столу) точка — тире — тире — точка. Трудно было. Одновременно мы тренировались и на ключе. Ночью дежурили, надевали наушники и прослушивали. Скорость должна быть высокой. В конце обучения сдавали экзамены, но я только на второй класс смогла пройти. А кто сдал на первый, то тех отправляли ближе к фронту. А нас с Валей Ершовой направили в Ярославль.

В 1942 году Антонине пришла повестка

В 1942 году Антонине пришла повестка

Фото: Вероника ГУРИНА

В Ярославле меня оставили при штабе дивизии. В глубоком подвале стояли радиостанции, и там мы с девчонками дежурили. Круглосуточно дежурили. Принимали радиограммы, передавали на КП. В основном цифры - мы даже не знали, что они обозначают. Вот там до самого окончания войны мы были.

Напротив нас стоял длинный магазин, мы, бывало, в самоволку бегали. Один раз убежали в воскресенье, и нас дежурный по городу схватил. Документы спрашивает, увольнительную. А у нас и нет ничего. Так мы на гауптвахту попали. Двое суток там просидели — полы мыли, картошку чистили. Ну, честно сказать, отбывать наказание не очень приятное занятие. Командир нас, конечно, за самоволку отругал.

Капитан не старый был, у него сыну пять лет в то время было. А мы, как сплетницы, думали-гадали все, почему он молодой, но не фронте. А тут одна говорит — да он туберкулезный. Оказалось, правда. Китель на нем, как на коле болтался. Но он для нас был самым лучшим командиром, хороший мужик.

В Ярославле мне очень нравилось. Красиво. Ходили на набережную с девчонками. Такая Волга... Подходишь к ней, и конца не видишь. Пароходики плывут. Хороший город.

"Мне уже знаете сколько лет? Ох. Подумать даже страшно"

"Мне уже знаете сколько лет? Ох. Подумать даже страшно"

Фото: Вероника ГУРИНА

Окончание войны мы предчувствовали. Так и случилось. 9 мая мы, орава девчонок, запрыгали, завизжали от радости. Столько веселья было! А что на улице в Ярославле делалось! Кто плакал, кто смеялся. Мы даже где-то раздобыли бутылку красного вина, выпили немножко по такому случаю. Слава богу, отмучались. В июне мы уже вернулись домой.

История моего знакомства с Василием необычная. Моя сестра дала в долг деньги знакомой. Я пришла с работы однажды, а сестра мне и говорит — пойдем к Тоне деньги просить, сил нет уже ждать, давно она уже не отдает. Я и пошла за компанию. Мороз сильный был, мы укутались, смешные. Пришли к должнице, а у нее в одной из комнат сидели четыре офицера. Я с сестрой, честно, даже внимания на них не обратила, прошли незаметно мимо. Деньги мы так и не вернули, ушли восвояси. Не думала я, не гадала, что приглянулась я одному из офицеров. Он про меня справки быстренько навел и вечером пришел. Вот так и познакомились.

Мы с Василием встречались зиму, а весной я вышла за него замуж. Расписались, собрали с родственниками небольшой стол. Так и прошла наша свадьба.

Муж прошел войну. Доставлял боеприпасы на корабле. Он всегда удивлялся, каким образом остался жив.

Я как жена декабриста переезжала следом за мужем. Из Грязовца Василия перевели в Вологду. Оттуда в Коряжму. Затем направили в Кич-городок. Оттуда на север, в Кандалакшу. А уж потом, когда муж ушел на пенсию по выслуге лет, мы вернулись в Вологду. Жили на съемных комнатках, о квартирах и речи не было.

В Вологде опять скитались по квартирам. Нашли частный дом, где мы, семья из четырех человек, жили в комнатке 12 метров. Потом нам дали квартирку на Герцена, только бы надо нам переезжать — обвалился пол. Вот такое невезенье.

Путешествовали с детьми. А еще за 65 лет мы с мужем никогда не расставались. Куда он, туда и мы за ним гуськом.

Не скажу, что жили дружно. Всякое бывало. Но это как в любой другой семье.

Когда дед был в живых, мы жили хорошо. Я потеряла его, и осталась как без рук. Четыре года уже прошло. В больницу пойдешь, он меня проводит и встретит. Выпишут лекарства, он сходит в аптеку, купит. Ходил даже до горисполкома, но все равно доставал мне лекарства. А теперь живу с дочкой вдвоем. Она работает. А мы вдвоем с собачкой коротаем дни.

Одна теперь на улицу не хожу. Пошла с палочкой, да и то упала.

Мой вам совет — берегите молодость. Старость это такое дело, сами не заметите, как подступит. Наслаждайтесь каждой минутой юности. А старость - это старость. Ничего в ней хорошего нет.

"А мы вдвоем с собачкой коротаем дни"

"А мы вдвоем с собачкой коротаем дни"

Фото: Вероника ГУРИНА