Анастасий Романов: «Многие рвались защищать Родину, но кто-то должен был работать и в тылу»

Анастасий Романов: «Многие рвались защищать Родину, но кто-то должен был работать и в тылу»

Фото: Ольга КОНДРАТЕНКО. Перейти в Фотобанк КП

За тем, как наступает очередная мирная весна, труженик тыла и инвалид Великой Отечественной войны Анастасий Иванович теперь наблюдает лишь через окно своей квартиры. Он почти не выходит на улицу – ноги отказывают. Но ветеран на это не жалуется.

Как и многие из тех, кто почувствовал вкус той войны, он вообще не привык жаловаться. Но вспоминая те годы, в его голосе лишь ноты сожаления о гибнущих деревнях и разоренных колхозах. Во время событий 41-45-го года Ананстасий Иванович не бежал на передовую с оружием в руках и не убивал противников. В тылу у него была своя война.

- Когда началась война, я жил в деревне Дор Бабушкинского района и там работал кузнецом. Мать у меня умерла еще в 36 году, а, в 41 году, отца забрали на фронт. С братьями и сестрами мы остались одни, рассчитывать было уже не на кого так что работать приходилась еще больше. В середине войны пришло известие, что отец погиб в бою под Ржевом. А в 44-м году и меня призвали. Тогда всех везли на Дальний Восток, потому что готовились к войне с Японией. И в этот момент мне еще не было 18 лет.

- Что в первые годы войны оказалось самым тяжелым?

- Наша несобранность. Каждый был сам за себя. И это стало причиной наших первых поражений. Все произошло внезапно. Мы были уверены, что нас одолеет враг, и мы не справимся. Заранее ведь к войне никто не готовился. Но, когда появилось достойное командование, все изменилось. Мы воспряли духом. Правда, повоевать мне так и не удалось. В 46-м году у меня открылась язва желудка и меня демобилизовали в Архангельскую область в поселок Ерцево. Там в итоге я и остался. Проработал следователем 40 лет.

- Какими были те годы, которые Вы провели в деревне со своими братьями и сестрами?

- Жили мы тогда очень бедно. Еды не хватало катастрофически. Приходилось что-то придумывать, соображать. А со временем мы научились не только выживать, но даже окрепли, потому что работали не покладая рук.

- А работа в тылу заключалась для Вас в чем?

- Я работал в кузнице. Ковал и плуги, и бороны. На всю деревню я был один. К тому моменту мужиков в деревне уже не было – всех забрали на фронт. А ведь весной нужно было садить огород. Мы складывались по две-три семьи и пахали на себе. С 14 лет все дети тогда уже работали. Рядом с деревней у нас был шпалозавод. Мы заготавливали лес и вывозили его на станцию «Ночька» в Пензинскую область. Там уже пилили шпалы и вручную пропитывали их специальным составом, чтобы те не гнили.

Фото: Ольга КОНДРАТЕНКО. Перейти в Фотобанк КП

- Место, в котором Вы жили, война не затронула. Как следили за тем, что происходит на фронте?

- Радио тогда в деревнях уже было. Как и везде, мы собирались вокруг него и слушали, что передают. А в школах каждый понедельник была политинформация, где рассказывали о событиях, которые произошли в стране за неделю.

- В силу обстоятельств Вы не попали на фронт. А не было рвения несмотря ни на что рвануть на передовую?

- Да как не рвался?.. Но есть тоже хотелось всем, поэтому кто-то должен был трудиться и в тылу. Вообще мне легко давалось то, чем я занимался, я быстро вырос по карьерной лестнице и стал руководить исправительно-трудовым лагерем «Каргопольлаг» (Каргопольский ИТЛ был организован в августе 1937 г. и действовал, по меньшей мере, до 1960 г., его управление первоначально базировалось в г. Каргополь, а с ноября 1940 г. - на станции Ерцево. Число заключенных в нем достигало 30100 человек, занятых, преимущественно, на лесозаготовках и деревообработке, - прим. ред.). Томочка (обращается к жене), а помнишь то время?

- Знаете, я теперь вот это время вспоминаю… У меня тогда отец тоже работал и не был на фронте, потому что служащих МВД на войну не брали. Они все были на брони. Но именно поэтому я отлично помню и тех, кто был на передовой. Бедные тогда у нас были солдаты. Те, кто побывали у немцев в плену, после войны жили ну очень плохо. В 45-м, когда мы выезжали с Урала (в Саликамске были колонии), у меня слезы на глазах наворачивались.

Наши солдаты сначала в плену намучались, а потом еще в наших лагерях сидели по 10 лет, - рассказала супруга ветерана.

- А что еще с того времени вам въелось в память лучше всего?

- Лучше всего… Желание наестись досыта хлеба.

- А вы помните тот момент, когда наконец смогли наестись им до сыта?

- Конечно. Это был 47-й год. Тогда отменили карточки. Хотя тот год был безумно тяжелый. Не зря же многие говорят, что после войны порой было даже сложнее.

Фото: Ольга КОНДРАТЕНКО. Перейти в Фотобанк КП

- А каким был для вас конец войны?

- Когда закончилась война, я сразу пошел учиться. На тот момент образование у меня было только пять классов. Но после войны у всех было какое-то непреодолимое желание учиться. Над нами даже смеялись, говорили, что в Ерцево прошла культурная революция. Там же мы с Томочкой познакомились.

- Он мне рассказывал, что на комсомольском собрании, когда все знакомились, он сидел и думал: «Нет, эту девчонку я уж не упущу» (смеется). Так он меня и не упустил. Теперь у нас уже дети давно выросли и внуки есть, - добавила жена Анастасия Романова.

- Мы очень долго прожили в селе, при этом всегда себя полностью обеспечивали овощами и жили не голодно. Кто работал, тот мог жить неплохо. Хватало не только нам, но еще оставалось, что бы и другим отдать. Мы именно не продавали, а отдавали, тем самым помогая кому-то выжить. Ведь что тогда можно было взять с человека? Мы, конечно, с сейчас очень поддерживать людей, которые трудятся в сельской местности, и очень хотим, чтобы село возродилось. Проблема только в том, что сейчас мало кто хочет этим заниматься. Все рвутся в город. Хотя, знаете, и тогда первое время люди не особенно рвались обрабатывать землю. Это пришло со временем, когда поняли, что только это сможет помочь в голодное время.

Допивая свой кофе, Анастасий Иванович еще долго рассказывал о своей жизни и работе в послевоенные годы. С гордостью демонстрировал библиотеку, собранную сыном и сетовал на то, что молодежь никак не хочет жить в деревнях и работать на селе.