Ветеран войны Александр Синюков: "Сапер ошибается только один раз. Мне повезло"
Ветеран войны Александр Синюков: "Сапер ошибается только один раз. Мне повезло"
Фото: Ольга КОНДРАТЕНКО. Перейти в Фотобанк КП
Пансионат для ветеранов войны и труда. Еще на площадке первого этажа меня встречает милая женщина-консъержка с вопросом: "Вы к Александру Дмитриевичу?" Я отвечаю: "Да". "Проходите, проходите. Он вас уже давно ждет!", - раздается мне в ответ. Улыбнувшись на такую приветливость, нахожу нужную квартиру и еще раз убеждаюсь в том, что меня здесь действительно ждали. Дверь в квартиру ветерана Александра Дмитриевича Синюкова оказалась открыта. Он приветливо усадил меня за стол, и мы сразу принялись разговаривать. И чем дальше заходила беседа, тем больше гордости во мне просыпалось из-за знакомства с этим человеком.
Великая Отечественная война началась, когда Александру Дмитриевичу уже исполнилось 18 лет. И он прекрасно понимал, что происходит.
- Я учился в Архангельске в сельскохозяйственном техникуме. Заканчивал 4 курс, готовился к экзаменам, и вдруг началась война. А 22 июня я уже получил повестку из военкомата. Явиться туда я был должен на следующий день. Выхода другого не было - и пошел. Меня зачислили в военно-морской флот. Вместе с таможенниками мы проверяли иностранные суда, которые приходили в порт за лесом, - вспоминает Александр Дмитриевич.
Но это было только начало. Уже в июле поступил указ командующего архангельским военным округом об отправке студентов техникумов и институтов на обучение в военно-инженерное училище Минска, которое находилось в городе Борисове. В этом списке оказался и Александр Синюков.
- В то время уже вовсю шла война, формировались части, а командного состава не было. И вместо положенных 2 лет, мы проучились всего 3 месяца. Мне сразу присвоили звание младшего лейтенанта и отправили на южный фронт в город Котельников. Но чему можно научить за 3 месяца училища? - да ничему абсолютно! А экзаменатор-то был серьезный - война с Германией. К тому времени они уже захватили несколько государств. А нас только один раз сводили на берег Северной Двины и показали, как мины деревянные взрывать и обезвреживать. Ну а немецких-то мы и в глаза не видели. Так что всему учиться пришлось уже на фронте.
Когда началась война Александру Дмитриевичу было только 18 лет
Фото: Ольга КОНДРАТЕНКО. Перейти в Фотобанк КП
После назначения на фронт нас везли в деревянных вагонах. В них были двойные нары. На каждые приходилось по 12 человек. Тогда было так тесно, что спать приходилось на одном боку, а переворачиваться по команде, одновременно (смеется). И голова очень мерзла. Шапок тогда не выдавали, поэтому согревала только буденовка, выданная еще в училище. После приезда нас разместили в старой школе. Спали на полу, вместо одеяла и матраса - шинель, а вместо подушки - опять же буденовка. Кормили нас один раз в сутки. Это был суп и 2 небольших кусочка черного хлеба. Поэтому мы еще умудрялись бегать на станцию в ресторан и покупали еду на те деньги, которые к тому времени у нас еще были. Не шиковали, конечно, но один раз в день - это разве еда? Так мы провели 10 дней.
А позднее с ротой в 30 человек нас перекинули на линию фронта. А вооружение-то какое выдали...(смеется). Винтовки выдали образца 1891 года, пятизарядные. Со штыком они превышали человеческий рост. Еще нам дали по гранате образца 1914 года, которые от гражданской войны еще остались, и револьвер примерно такого же года выпуска. (смеется). Это против танков, автоматов и самолетов противника, - рассказывает ветеран.
Вспоминая события тех лет, Александр Дмитриевич между делом сетует на память. Но когда он складывает свой рассказ из мелких подробностей, начинает казаться, что зря.
- А в декабре 41 года немцы захватили Ростов. Нас туда и направили. Высадили на станции в Батайске. Это не доезжая 10 километров до Ростова. И первый Новый год войны мы встречали в пути на фронт. Эта ночь нас застала в Сальской степи. Был жутко сильный ветер. А вокруг - ни деревца. Нам даже пришлось меняться в строю, чтобы защищать друг друга от ветра. А потом командир роты говорит, что надо искать место, где можно укрыться на ночлег. Посмотрел на часы, которые купил в казачьем селе. Было уже 11 часов. Мы нашли какую-то конюшню с соломой. Все улеглись и только стали засыпать - вдруг кто-то вскочил и начал кричать: "Пожар!". Единственный вход был уже охвачен огнем, и куча дыма внутри,а окна снаружи были забиты досками. Действовать надо было очень быстро: мы стали отрывать доски от стены, сделали небольшой лаз. Через него-то все и спаслись. Мы опять остались без крова. А отдыхать надо. Так солдаты нашли неподалеку небольшую землянку. Туда все 30 человек и забились. Правда, спать пришлось стоя, присесть было невозможно - тесно. Поспали 2 часа - и снова в путь. Такой вот новый год (улыбается).
Количество наград и медалей за свою смелость и мужество ветеран никогда не считал
Фото: Ольга КОНДРАТЕНКО. Перейти в Фотобанк КП
Бессонные ночи и жуткий голод - такие воспоминания остались у Александра Дмитривича от первых месяцев войны. Обезвреживать бомбы и исследовать минные поля - были главные задачи его подчинения.
- Солдаты в нашем подчинении были бывшими заключенными. Из 30 человек в моем взводе только двое имели армейскую подготовку. Но находить общий язык со всеми было легко. Бывшие зеки очень хорошо понимали, что тогда война была единственным способом избежать дальнейшего наказания.
Но сапер ошибается только однажды. Опыта у этих солдат практически не было, а потому и подрывались на минах нередко. Однажды мой солдат нарвался на свою же мину и ему оторвало ступню. Через 3 дня я пошел его проведать в госпиталь, а он лежит, улыбается и говорит: "Меня старшина будет ругать". Я спрашиваю: "За что?". А он отвечает: "Да за то, что сапог утерял". Я говорю: "Тебе же не до смеха, инвалидом остался". А он мне в ответ: "Это разве беда? Главное, что живой остался!" (улыбается).
А война все не прекращалась. И каждую ночь мы по пластунски продолжали разминировать поля. У немцев мины были совсем другие. Вот берешь ты ее в руки и не знаешь, взорвется или нет? Так что каждую осматривали по нескольку человек и подсказывали друг другу, что делать. У них мины были металлические, внутри 300 маленьких шариков. Вот поднимаешь мину и не знаешь, сколько в ней взрывателей. Вот так на ощупь и работали, - рассказал ветеран.
Первый бой для Александра Дмитриевича состоялся почти через год - 7 марта 1942 года. Тогда же он был ранен.
- У нас очень долго не было никакого подкрепления. А куда мы с винтовками против танков? Мы начали отступать, а прикрывать всех должен был я. Моей задачей было взорвать деревянный мост через ущелье. Мы, значит, заминировали его и стали выжидать. А немцы уже едут на мотоцикле, кричат, свистят, строчат из пулемета. Я крутанул подрывную машинку - взрыва нет. Второй раз крутанул - опять нет. Разгорячился и третий раз крутанул со всей силы и, слава Богу, рвануло. Я начал убегать, а по мне открыли огонь и ранили в правую ногу, - вспоминает Александр Дмитриевич.
Когда все успокоилось, его подобрали санитары и отнесли в медпункт. А через 2 недели отправили в Москву в резерв главнокомандования. От туда Александра Дмитриевича отправили в Подмосковье на курсы минного заграждения, где уже и научили работать с более современным оборудованием - минами с часовым механизмом. Позднее он участвовал в боях на центральном фронте: в Калужской и Смоленской областях, освобождал Могилев, Минск, Варшаву. А в Польше Александр Дмитриевич уже имел звание командира заградотряда. У него в подчинении были и связисты, и минометчики. Он вспоминает, что тогда наши наступали по льду реки Висла, и в январе 1945 году Варшава была освобождена. Окончание войны солдаты встретили в Ненштеттене. Однако, когда все закончилось, их часть перебросили в Польшу.
- До июля 1945 года мы еще восстанавливать железную дорогу от Кричева до Могилева. В войну она была полностью уничтожена немцами. Поэтому мы снимали рельсы с дороги в Польше и отправляли в Россию, потому что этот путь имел более важное стратегическое значение, - рассказал ветеран.
Алесандр Синюков: "Сложнее всего вспоминать людей, многих из которых уже не осталось в живых"
Фото: Ольга КОНДРАТЕНКО. Перейти в Фотобанк КП
Но и на этом война для Александра Дмитриевича не закончилась. В августе он отправился на Дальний Восток, где шла Советско-Японская война. Эта война продлилась недолго, и в сентябре Александр Дмитриевич вместе с однополчанами был переброшен в город Сталинск, позднее переименованный в Новокузнецк. На металлургическом комбинате они разгружали железо, которое привозили с полей сражения и переплавляли в танки. Их задача была проверять материал на наличие взрывчатых веществ. А постоянным местом дислокации после войны для нашего ветерана стал Киев. В Дарницах шло строительство военного городка, который возводился тоже руками солдат и пленных немцев.
В Вологде Александр Дмитриевич оказался относительно недавно. Сюда уже на пенсии он приехал к своим родственникам, здесь и остался жить. Он признается, что сейчас вспоминать те годы нетрудно. Сложнее осознавать, что из тех, кто воевал с ним бок о бок, в живых уже почти никого не осталось.
Но он все равно старается не унывать. И на предложения помочь он коротко отвечает, что может сам о себе позаботиться. Несмотря на свой возраст, он сам ходит в магазин, готовит себе еду, прибирается и каждый день обязательно выходит на прогулку в парк. А узнав, что придется фотографироваться, ветеран спешно стал достал из шкафа пиджак, увешанный наградами, счета которым он, впрочем, никогда и не вел.